Неточные совпадения
Держа в
руке чубук и прихлебывая из чашки, он был очень хорош для живописца, не любящего страх господ прилизанных и завитых, подобно цирюльным вывескам, или выстриженных
под гребенку.
Он лежал в первой комнате на постели, подложив одну
руку под затылок, а другой
держа погасшую трубку; дверь во вторую комнату была заперта на замок, и ключа в замке не было. Я все это тотчас заметил… Я начал кашлять и постукивать каблуками о порог — только он притворялся, будто не слышит.
Посреди улицы стояла коляска, щегольская и барская, запряженная парой горячих серых лошадей; седоков не было, и сам кучер, слезши с козел, стоял подле; лошадей
держали под уздцы. Кругом теснилось множество народу, впереди всех полицейские. У одного из них был в
руках зажженный фонарик, которым он, нагибаясь, освещал что-то на мостовой, у самых колес. Все говорили, кричали, ахали; кучер казался в недоумении и изредка повторял...
Теперь, когда он
держал в
руках его письмо, он невольно представлял себе тот вызов, который, вероятно, нынче же или завтра он найдет у себя, и самую дуэль, во время которой он с тем самым холодным и гордым выражением, которое и теперь было на его лице, выстрелив в воздух, будет стоять
под выстрелом оскорбленного мужа.
Священник зажег две украшенные цветами свечи,
держа их боком в левой
руке, так что воск капал с них медленно, и пoвернулся лицом к новоневестным. Священник был тот же самый, который исповедывал Левина. Он посмотрел усталым и грустным взглядом на жениха и невесту, вздохнул и, выпростав из-под ризы правую
руку, благословил ею жениха и так же, но с оттенком осторожной нежности, наложил сложенные персты на склоненную голову Кити. Потом он подал им свечи и, взяв кадило, медленно отошел от них.
У срубленного дерева, на земле, копошился лесник; он
держал под собою вора и закручивал ему кушаком
руки на спину.
Он стоял в пальто, в шапке, в глубоких валяных ботиках на ногах и,
держа под мышкой палку, снимал с
рук перчатки. Оказалось, что он провел ночь у роженицы, в этой же улице.
Под ветлой стоял Туробоев, внушая что-то уряднику,
держа белый палец у его носа. По площади спешно шагал к ветле священник с крестом в
руках, крест сиял, таял, освещая темное, сухое лицо. Вокруг ветлы собрались плотным кругом бабы, урядник начал расталкивать их, когда подошел поп, — Самгин увидал
под ветлой парня в розовой рубахе и Макарова на коленях перед ним.
Шествие замялось. Вокруг гроба вскипело не быстрое, но вихревое движение, и гроб — бесформенная масса красных лент, венков, цветов — как будто поднялся выше; можно было вообразить, что его
держат не на плечах, а на
руках, взброшенных к небу. Со двора консерватории вышел ее оркестр, и в серый воздух,
под низкое, серое небо мощно влилась величественная музыка марша «На смерть героя».
Лютов, балансируя,
держа саблю
под мышкой, вытянув шею, двигался в зал, за ним шел писатель, дирижируя
рукою с бутербродом в ней.
Из толпы вывернулся Митрофанов, зажав шапку
под мышкой,
держа в
руке серебряные часы, встал рядом и сказал вполголоса, заикаясь...
В правой
руке он
держал стакан,
рука дрожала, выплескивая пиво, Самгин прятал ноги
под стул и слушал сипящее кипение слов...
Самгин чувствовал себя неловко, Лидия села на диван, поджав
под себя ноги,
держа чашку в
руках и молча, вспоминающими глазами, как-то бесцеремонно рассматривала его.
Из палисадника красивого одноэтажного дома вышла толстая, важная дама, а за нею — высокий юноша, весь в новом, от панамы на голове до рыжих американских ботинок,
держа под мышкой тросточку и натягивая на правую
руку желтую перчатку; он был немножко смешной, но — счастливый и, видимо, сконфуженный счастьем.
Самгин отошел от окна, лег на диван и стал думать о женщинах, о Тосе, Марине. А вечером, в купе вагона, он отдыхал от себя, слушая непрерывную, возбужденную речь Ивана Матвеевича Дронова. Дронов сидел против него,
держа в
руке стакан белого вина, бутылка была зажата у него между колен, ладонью правой
руки он растирал небритый подбородок, щеки, и Самгину казалось, что даже сквозь железный шум
под ногами он слышит треск жестких волос.
Рукою в белой перчатке он
держал плетку и, поднося ее к белому,
под черной фуражкой, лицу, дымил папиросой.
Самгин замолчал, отмечая знакомых: почти бежит, толкая людей, Ногайцев, в пиджаке из чесунчи, с лицом, на котором сияют восторг и пот, нерешительно шагает длинный Иеронимов,
держа себя пальцами левой
руки за ухо, наклонив голову, идет Пыльников
под руку с высокой дамой в белом и в необыкновенной шляпке, важно выступает Стратонов с толстой палкой в
руке, рядом с ним дергается Пуришкевич, лысенький, с бесцветной бородкой, и шагает толсторожий Марков, похожий на празднично одетого бойца с мясной бойни.
— Только? — спросил он, приняв из
рук Самгина письмо и маленький пакет книг; взвесил пакет на ладони, положил его на пол, ногою задвинул
под диван и стал читать письмо,
держа его близко пред лицом у правого глаза, а прочитав, сказал...
У него была привычка крутить пуговицы мундира; отвечая урок, он
держал руку под подбородком и крутил пуговицу, она всегда болталась у него, и нередко, отрывая ее на глазах учителя, он прятал пуговицу в карман.
Когда плывут на лодке и хотят плыть скорее, то возьмут, на середине лодки, вставят в дыру большой шест, к шесту этому приделана поперек перекладина. К этой перекладине прикрепят холстинный парус, к низу паруса привяжут веревку и
держат ее в
руках. Потом поставят паруса против ветра. И тогда ветер надует парус так крепко, что лодка нагибается набок, веревка рвется из
рук, и лодка поплывет по ветру так скоро, что
под носом лодки забурчит вода, и берега точно бегут назад мимо лодки.
Да я и позабыла… дай примерить очинок, хоть мачехин, как-то он мне придется!» Тут встала она,
держа в
руках зеркальце, и, наклонясь к нему головою, трепетно шла по хате, как будто бы опасаясь упасть, видя
под собою вместо полу потолок с накладенными
под ним досками, с которых низринулся недавно попович, и полки, уставленные горшками.
Так, захватив сотни таких, очевидно не только не виноватых, но и не могущих быть вредными правительству людей, их
держали иногда годами в тюрьмах, где они заражались чахоткой, сходили с ума или сами убивали себя; и
держали их только потому, что не было причины выпускать их, между тем как, будучи
под рукой в тюрьме, они могли понадобиться для разъяснения какого-нибудь вопроса при следствии.
— Ну, как хочешь, а я
держать тебя не стану, я не хочу уголовного дела в доме. Шутка ли, что попадется
под руку, тем сплеча и бьет! Ведь я говорила тебе: не женись, а ты все свое, не послушал — и вот!
Он, с жадностью, одной дрожащей
рукой, осторожно и плотно прижал ее к нижней губе, а другую
руку держал в виде подноса
под рюмкой, чтоб не пролить ни капли, и залпом опрокинул рюмку в рот, потом отер губы и потянулся к ручке Марфеньки, но она ушла и села в свой угол.
На другой стороне сидит здоровенный, краснорожий богатырь в одной рубахе с засученным до плеча рукавом, перед ним цирюльник с окровавленным ланцетом — значит, уж операция кончена; из
руки богатыря высокой струей бьет, как из фонтана, кровь, а
под рукой стоит крошечный мальчишка, с полотенцем через плечо, и
держит таз, большой таз, наполовину полный крови.
— Заходить ли? — спросил Глеб Иванович,
держа меня
под руку.
В
руках китаец
держал длинную палку для разгребания травы и листвы
под ногами.
Когда
держишь ее в
руках и смотришь
под скорлупу, то только внутри, как в подвале, видно что-то черное и живое.
Чем холоднее лед, тем он крепче. Как согреется лед, так он слабнет, сделается, как каша; что в нем вмерзло,
рукой можно вынуть; он проваливается
под ногами и не удержит и фунта железа. Когда лед еще больше согреется, то он станет водой. Из воды всякую вещь легко вынуть, и вода уже ничего не
держит, кроме дерева. Если еще станешь согревать воду, она еще меньше станет
держать. В холодной воде легче плавать, чем в теплой. А в горячей воде и дерево тонет.
…Зачем же воспоминание об этом дне и обо всех светлых днях моего былого напоминает так много страшного?.. Могилу, венок из темно-красных роз, двух детей, которых я
держал за
руки, факелы, толпу изгнанников, месяц, теплое море
под горой, речь, которую я не понимал и которая резала мое сердце… Все прошло!
Он обнял меня за шею горячей, влажной
рукою и через плечо мое тыкал пальцем в буквы,
держа книжку
под носом моим. От него жарко пахло уксусом, потом и печеным луком, я почти задыхался, а он, приходя в ярость, хрипел и кричал в ухо мне...
Книгу эту он
держал в укладке
под замком, и не однажды я видел, что прежде, чем вынуть ее, дед моет
руки.
Хлеб был в самом деле ужасный. При взломе он отсвечивал на солнце мельчайшими капельками воды, прилипал к пальцам и имел вид грязной, осклизлой массы, которую неприятно было
держать в
руках. Мне было поднесено несколько порций, и весь хлеб был одинаково недопечен, из дурно смолотой муки и, очевидно, с невероятным припеком. Пекли его в Ново-Михайловке
под наблюдением старшего надзирателя Давыдова.
Первым в клубе встретился Штофф и только развел
руками, когда увидал Галактиона с дамой
под руку. Вмешавшись в толпу, Галактион почувствовал себя еще свободнее. Теперь уже никто не обращал на них внимания. А Прасковья Ивановна крепко
держала его за
руку, раскланиваясь направо и налево. В одной зале она остановилась, чтобы поговорить с адвокатом Мышниковым, посмотревшим на Галактиона с удивлением.
Мы всегда желаем быть в избрáнном стаде,
Ты наш учитель, ты наш попечитель,
Просим милости богатой у тебя, владыки,
И всегда ходить желаем
под твоим покровом,
Ты нас, батюшка, питаешь и всем оделяешь,
В наших ско́рбях и печалях сам нас подкрепляешь,
Тебе слава и
держава в пречистые
руки».
Но он высвободился из-под ее
руки, втянув в себя голову, как черепаха, и она без всякой обиды пошла танцевать с Нюрой. Кружились и еще три пары. В танцах все девицы старались
держать талию как можно прямее, а голову как можно неподвижнее, с полным безучастием на лицах, что составляло одно из условий хорошего тона заведения.
Под шумок учитель подошел к Маньке Маленькой.
С вокзала он прямо поехал в «Эрмитаж». Гостиничные носильщики, в синих блузах и форменных шапках, внесли его вещи в вестибюль. Вслед за ними вошел и он
под руку с своей женой, оба нарядные, представительные, а он-таки прямо великолепный, в своем широком, в виде колокола, английском пальто, в новой широкополой панаме,
держа небрежно в
руке тросточку с серебряным набалдашником в виде голой женщины.
За ними с ведром в
руках, засучив рубаху
под самые подмышки и
держа ее зубами за подол, ходил Степка.
Кроме этой очень некрасивой шишки, у него была еще одна особая примета, резко бросавшаяся в глаза: в левой
руке держал он кнут, а правою помахивал таким образом, как будто дирижировал невидимым хором; изредка он брал кнут
под мышку и тогда уж дирижировал обеими
руками и что-то гудел себе
под нос.
Я от радости ног
под собой не слыхал: не шел, а бежал вприпрыжку, так что надо было меня
держать за
руки.
Домой юнкера нарочно пошли пешком, чтобы выветрить из себя пары шампанского. Путь был не близкий: Земляной вал, Покровка, Маросейка, Ильинка, Красная площадь, Спасские ворота, Кремль, Башня Кутафья, Знаменка… Юнкера успели прийти в себя, и каждый,
держа руку под козырек, браво прорапортовал дежурному офицеру, поручику Рославлеву, по-училищному — Володьке: «Ваше благородие, является из отпуска юнкер четвертой роты такой-то».
Он же,
держа руку под козырек и проходя с важной неторопливостью, смотрит каждому по очереди в лицо взором гордым и милостивым.
Александров справился с ним одним разом. Уж не такая большая тяжесть для семнадцатилетнего юноши три пуда. Он взял Друга обеими
руками под живот, поднял и вместе с Другом вошел в воду по грудь. Сенбернар точно этого только и дожидался. Почувствовав и уверившись, что жидкая вода отлично
держит его косматое тело, он очень быстро освоился с плаванием и полюбил его.
Пока Женни сняла с себя мундир, отец надел треуголку и засунул шпагу, но, надев мундир, почувствовал, что эфесу шпаги неудобно находиться
под полою, снова выдернул это смертоносное орудие и,
держа его в левой
руке, побежал в училище.
Он упал на ходу и теперь, весь в пыли, догонял свою полуроту, низко согнувшись
под тяжестью амуниции, точно бежа на четвереньках,
держа в одной
руке ружье за середину, а другой
рукой беспомощно вытирая нос.
Мутный свет прямо падал на лицо этого человека, и Ромашов узнал левофлангового солдата своей полуроты — Хлебникова. Он шел с обнаженной головой,
держа шапку в
руке, со взглядом, безжизненно устремленным вперед. Казалось, он двигался
под влиянием какой-то чужой, внутренней, таинственной силы. Он прошел так близко около офицера, что почти коснулся его полой своей шинели. В зрачках его глаз яркими, острыми точками отражался лунный свет.
Ромашов сидел за обедом неловкий, стесненный, не зная, куда девать
руки, большею частью
держа их
под столом и заплетая в косички бахромку скатерти.
Дмитрий Яковлевич, посадимте ее на диван;
держите так,
под руку,
под руку… так, так.
По одной из стен ее в алькове виднелась большая кровать
под штофным пологом, собранным вверху в большое золотое кольцо, и кольцо это
держал не амур, не гений какой-нибудь, а летящий ангел с смертоносным мечом в
руке, как бы затем, чтобы почиющему на этом ложе каждоминутно напоминать о смерти.
Весь следующий день Егор Егорыч провел, запершись в своей комнате, и только к вечеру спросил чаю с хлебом и затем снова заперся. Вероятно, он этот день провел в умном делании, потому что сидел неподвижно на своем кресле и,
держа свою
руку под ложечкой, потом все более и более стал поднимать глаза к небу и, видимо, одушевлялся.